реди погребений Манякского могильника, исследованного Н. А. Мажитовым в 1967—1968 гг., выделяется одно — погребение 26 раскопа I, по составу инвентаря не имеющее параллелей в древностях Башкирии. Пронизки в виде фигурки птицы распространены в культурах таежной зоны: неволинской, ломоватовской, поломской. Их датировка определяется совместными находками с поясными наборами «агафоновского» типа. Круглые подвески с ушком имеют различные модификации, встречаются в Башкирии, но более характерны для лесной зоны Прикамья. Самый показательный элемент — длинная накладка, или наконечник. Находок такой формы известно всего три: в рассматриваемом комплексе, на Тат-Боярском и Концовском могильниках на р. Вятке. В последнем случае богатый комплекс погребения 29 из раскопок М. Г. Ивановой 1981 г. является базовым для формирования хронологической группы поздне- и постазелинских памятников по Д. Г. Бугрову. Из этой могилы становится понятна функция последнего предмета в могильнике Маняк, р. I/п. 26 — рамчатого нагрудника, поздней модификации характерного азелинского украшения. Контекст погребения связан с выходцами из бассейна р. Вятки. Но вопросы детальной хронологии требуют более развернутого обсуждения.

Among the burials of the Manyak graveyard, investigated by N. A. Mazhitov in 1967—1968, one stands out — grave 26 of excavation I, which has no parallels in the composition of the inventory in the antiquities of Bashkiria. Bird-shaped thread pendants are common in the archaeological cultures of the taiga zone: Nevolino, Lomovatov, Polom. Their dating is determined by joint finds with belt sets of the “Agafonovo” type. Round pendants have various modifications, they are found in Bashkiria, but are also more typical for the forest zone of the Kama region. The most revealing element is a long overlay, or sharp-end. Only three finds of this form are known: in the complex under consideration, at the Tat-Boyary and Konets graveyards on the Vyatka River. In the latter case, the rich complex of burial 29 from the excavations of M. G. Ivanova 1981, is the base for the formation of the chronological group of late- and post-Azelino according to D. G. Bugrov. From this grave, the function of the last find in Manyak, excav. I/grave. 26 becomes clear — a late modification of the characteristic decoration of the Azelino women’s costume. The context of the burial under discussion is associated with people from the Vyatka River basin. But questions of detailed chronology require a broader discussion